Копьева Кристина Васильевна – кандидат медицинских наук, науч. сотрудник, отделение патологии миокарда
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Мочула Андрей Викторович – кандидат медицинских наук, старший науч. сотрудник, лаборатория радионуклидных методов исследования
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Мальцева Алина Николаевна – аспирант, лаборатория радионуклидных методов исследования
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Гракова Елена Викторовна – доктор медицинских наук, вед. науч. сотрудник, отделение патологии миокарда
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Шипулин Владимир Владимирович – кандидат медицинских наук, мл. науч. сотрудник, лаборатория радионуклидных методов исследования
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Гусакова Анна Михайловна – кандидат биологических наук, науч. сотрудник клинической лабораторной диагностики
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Завадовский Константин Валерьевич – доктор медицинских наук, зав. лабораторией радионуклидных методов исследования
634012, Томск, ул. Киевская, 111а
111а, Kievskaya Str., Tomsk, 634012
Цель. Оценить взаимосвязь между коронарной микроваскулярной дисфункцией (КМД), биомаркерами фиброза и миокардиального ремоделирования (растворимый ST2 (sST2) и фактор роста фибробластов 23 (FGF-23), матриксная металлопротеиназа-9 (ММП-9), тканевой ингибитор металлопротеиназ-1 (ТИМП-1), NT-proBNP), параметрами диастолической дисфункции (ДД) и наличием сердечной недостаточности с сохраненной фракцией (СНсФВ) у симптоматичных пациентов.
Материалы и методы. В исследование включены 59 пациентов с необструктивным поражением коронарных артерий (КА) и сохраненной фракцией выброса левого желудочка (ФВ ЛЖ) 62 (56; 67)%. Необструктивное поражение КА было подтверждено компьютерной коронарной ангиографией. С помощью динамической CZT-SRECT оценивали параметры миокардиального кровотока в состоянии покоя (rest-MBF) и стресса (stress-MFR) и резерва коронарного кровотока (CFR). Сывороточные уровни сердечных биомаркеров измеряли с помощью иммуноферментного анализа. Всем пациентам проводилась двухмерная трансторакальная эхокардиография для оценки параметров ДД.
Результаты. Сниженный CFR определяли как CFR ≤2. Таким образом, КМД диагностировали на основании сниженного CFR при отсутствии окклюзирующего поражения КА. Распределение пациентов проводилось по значениям CFR: группа 1 включала больных с сохраненным CFR (>2, n = 35), группа 2 – со сниженным CFR (≤2, n = 24). В 87,5% случаев у больных с КМД была диагностирована СНсФВ, тогда как у больных без КМД – только в 51,4% (р < 0,0001). Значения CFR коррелировали с объемом левого предсердия (r = –0,527; p = 0,001), отношением E/A (r = –0,321; p = 0,012) и E/e’ (r = –0,307; p = 0,021). На основании ROC-анализа уровни sST2 ≥ 31,304 нг/мл (AUС = 0,730; р = 0,004) и NT-proBNP ≥ 0,034 пг/мл (AUС = 0,815; р = 0,034) были определены как пороговые значения для диагностики КМД у пациентов с необструктивным поражением КА.
Заключение. КМД может играть важную роль в патогенезе развития СНсФВ. Значения CFR коррелировали с параметрами ДД, а снижение CFR было связано с гиперэкспрессией сердечных биомаркеров фиброза и ремоделирования. Уровни sST2 и NT-proBNP могут использоваться в качестве маркеров неинвазивной диагностики КМД.
Aim. To evaluate the relationship between coronary microvascular dysfunction (CMD), biomarkers of cardiac fibrosis and cardiac remodeling (soluble ST2 (sST2), fibroblast growth factor-23 (FGF-23), matrix metalloproteinase-9 (MMP-9), tissue inhibitor of metalloproteinase-1 (TIMP-1), and NT-proBNP), parameters of diastolic dysfunction (DD), and the presence of heart failure with preserved ejection fraction (HFpEF) in symptomatic patients.
Materials and methods. Study participants were 59 patients with non-obstructive coronary artery disease (CAD) and preserved left ventricular ejection fraction (LVEF) of 62 (56; 67) %. Non-obstructive CAD was verified by coronary computed tomography angiography. Stress-and rest-myocardial blood flow (MBF) and coronary flow reserve (CFR) parameters were evaluated by CZT SPECT. Serum levels of cardiac biomarkers were measured by the enzyme immunoassay. Two-dimensional transthoracic echocardiography was used to assess DD parameters.
Results. Decreased CFR was defined as CFR ≤ 2. Therefore, CMD was defined as the presence of decreased CFR in the absence of flow-limiting CAD. Distribution of patients was performed by CFR values: group 1 included patients with preserved CFR (>2, n = 35), and group 2 encompassed patients with decreased CFR (≤2, n = 24). In 87.5% of cases, patients with CMD were diagnosed with HFpEF, whereas in patients with preserved CFR, heart failure was diagnosed only in 51.4% of cases (p < 0.0001). CFR values were correlated with the left atrial volume (r = –0.527; p = 0.001), E / A ratio (r = –0.321, p = 0.012), and E / e’ (r = –0.307; p = 0.021). Following the ROC analysis, the levels of sST2 ≥ 31.304 ng / ml (AUС = 0.730; р = 0.004) and NT-proBNP ≥ 0.034 pg / ml (AUС = 0.815; р = 0.034) were identified as cut-off values for the presence of CMD in patients with non-obstructive CAD.
Conclusion. The obtained data suggest that CMD may play an essential role in HFpEF. The values of CFR were correlated with DD parameters, and decreased CFR was associated with overexpression of biomarkers of cardiac fibrosis and cardiac remodeling. Serum levels of sST2 and NT-proBNP were identified as cut-off values for the presence of CMD in patients with non-obstructive CAD.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.